Бахытжан Канапьянов об Олжасе Сулейменове

13 июня 1959 года в «Литературной газете» была впервые опубликована подборка стихов двадцатитрехлетнего поэта из Казахстана, студента Литературного института, с напутственными словами Леонида Мартынова: «Олжас Сулейменов, казахский поэт, творящий на русском языке, целиком остается поэтом казахским, родным сыном этого прекрасного гордого народа, исстари сочетавшего свои надежды и чаяния с надеждами и чаяниями народа русского. Явление Олжаса Сулейменова живо воплощает все эти связи — житейские, географические, политические, этические, эстетические…»

А еще через год — не без участия Бориса Слуцкого — вышла подборка стихов в журнале «Дружба народов». Это были первые всесоюзные публикации молодого поэта, слушателя переводческого семинара, который вел Лев Озеров. И если через годы Леонид Мартынов упоминал своих предков из Баян-Аула и Омска, то сам Олжас был родом из «города у подножья гор» — Алма-Аты.
12 апреля 1961 года стало знаменательным днем для всего человечества: Юрий Гагарин впервые вышел в космос. Событие потрясло Олжаса. Его поэма «Земля, поклонись человеку!», написанная по-акынски, за пару дней, была тут же на разноцветных листовках рассыпана с самолета-кукурузника над Алма-Атой. Изумлённые горожане принимали эту поэтическую весть с небесных высот. В поэме были и такие строки, призыв романтика:

Вы совершили свой первый подвиг —
Преодолели земную тягость.
Чтобы потомки это запомнили —
Преодолейте земные тяжбы.

Да, это была та самая романтика шестидесятых, верность которой поэт хранит и в XXI веке. В наше время, время нарастающей глобализации и конфликтов, порождаемых ею, мир во многом меняет привычные взгляды на многие культурные ценности прошлого. Возникает потребность восполнить образовавшийся духовный и интеллектуальный вакуум, чтобы не растворилось в мировой культуре многообразие национальных культур. Олжас Сулейменов был и остается верен этим принципам. О возможности глобальных изменений поэт предупреждал с трибуны V конференции писателей стран Азии, Африки и Латинской Америки ещё в 1973 году, то есть почти полвека назад. Его предостережение остается актуальным и поныне.
Профессор Сорбонны, поэт и переводчик русской поэзии Леон Робель, представляя свой перевод поэмы «Глиняная книга», отмечал: «Олжасу Сулейменову давно уже близка идея братства культур и духовного взаимообогащения народов. Расшифровка письменности, языков и легенд, по его мнению, поможет нам по-другому взглянуть на историю человечества, всё же единую, в которую разделение и произвольная изоляция внесли замешательство. Это страстное чувство проходит через всю книгу, и, несмотря на шутливую, едкую полемическую форму, это произведение от корки до корки эпическое: давно уже наш раздробленный мир не слышал такого сильного голоса — мы признаём Олжаса Сулейменова наследником или преемникомГильгамеша, Гюго, Хлебникова, одним из тех, величие которых естественно».
Можно гордиться тем, что такой человек стал твоим Учителем в поэзии и в жизни. В юбилейные дни Олжаса многие испытывают это чувство.
На стыке веков и тысячелетий, в своеобразный транзитный период нашего бытия, Олжас Сулейменов, занимая пост посла Казахстана в Италии, а затем полномочного представителя в ЮНЕСКО, не раз пытался воплотить в реальность идеи братства культур и духовного взаимовлияния.
Леонид Мартынов, Сергей Марков, Константин Симонов, Борис Слуцкий, Роберт Рождественский, Андрей Вознесенский, Мирза Турсун-заде, Кайсын Кулиев, Расул Гамзатов, Чингиз Айтматов, Эдуардас Межелайтис, Морис Симашко… Классики казахской литературы Мухтар Ауэзов, Габит Мусрепов, БауржанМомышулы, Ануар Алимжанов, Жубан Молдагалиев, Абиш Кекилбаев… Этот ряд блистательных литературных имён советской литературы, России и родного Казахстана всегда пребывает в благодарном сердце поэта и в его поэтической памяти: со многими из них он был в личной дружбе, а мальчишкой ему довелось увидеть и живого Джамбула, чье 170-летие мы празднуем в этом году. Близость духовных интересов со многими поэтами нашей планеты была скреплена многолетним братством с Фаизом Ахмадом Фаизом из Пакистана, палестинцами Муином Бсису, Махмудом Дервишем, индийцами Субхасом Мукерджи,Шрикантом Вармой, японцем Иосио Хота. Отражением этого творческого родства являются строки Риммы Казаковой, посвящённые поэтическому собрату:

Люблю тебя за точный твой талант,
За то, что так свободен, так раскован,
За то, чем дарит жизнь — взамен утрат —
Того, чьи дни бегут путем рисковым.

В это трудно поверить, но 18 мая Олжас Сулейменов встретил своё 80-летие. Так бегут дни «путём рисковым». За окном алма-атинского дома всё то же «предчувствие гор», только исчезли былинные горлинки, когда-то заполнявшие стихи, да и ласточки уже редкость. Говорят, всему виной желтоклювые заморские скворцы. Своеобразная миграция не по своей воле… Да и дома уже не прячутся в тени деревьев, а, наоборот, деревья чахнут в тени высоток. Изменился и сам «ландшафт поэзии» нашей жизни, но не забыть последний день февраля 1989 года — день рождения всенародного антиядерного движения «Невада — Семей». Конференц-зал Союза писателей Казахстана был слишком мал для собравшихся, а люди шли и шли, заполняя коридоры здания и прилегающую к нему площадь. Быть может, так из ещё неосознанного потока людская масса преображается в осознанное понятие — народ. Народ, который собрался здесь, чтобы вместе со своим кумиром заявить: «Нет атомным испытаниям в Казахстане!». И одним из своих первых указов президент Казахстана Нурсултан Назарбаев закрыл Семипалатинский атомный полигон. Это то, что сделал Олжас Омарович, забыв на время о поэтической лире. Он отстоял утверждающие жизнь принципы. Думаю, что нет ничего выше такой инициативы поэта.
В своё время общественное мнение России и Казахстана буквально взорвала книга Олжаса Сулейменова «Аз и Я» (эти буквы естественно складываются в слово «АЗИЯ»). По Олжасу, есть понятия «макропоэзия» и «микропоэзия». Как утверждает мой Учитель, первая — это мифы, геометрия, астрономия, геология, физика. Она облекает в плоть слова — понятия неосязаемые, взглядом неохватные… Обожествление символов развивает искусство, духовную культуру человечества. Микропоэзия — производитель вещи. Мать техники. Она выращивает из семени символа не древо познания добра и зла, а обыкновенное дерево. В каждой культуре ощутимы последствия взаимодействия этих двух главных направлений. Далее Учитель подчеркивает, что, пытаясь определить назначение точки, макропоэты приходят к идее Первого человека. Они называют точку древнесемитским числительным Ахтум — первый. В Египет вернется первым мужчиной Атум, родится в индоиранской среде Адам. Микропоэты придут к осознанию мельчайшей частицы материи — Атом. И впервые поделят Атом пополам египтяне в мифе о происхождении человека.
«Я верю, — пишет Сулейменов, — что в далеком будущем появятся этимологические словари, в которых происхождение слова будет связываться с письменным знаком. Я не оговорился — именно «в далеком», ибо бесконечно был прав Эйнштейн, когда однажды воскликнул в отчаянии: «Легче разложить атом, чем предрассудок!»
Мы находимся в особом переходном пункте человеческой истории, и не просто потому, что хронологически отражаем календарь, а потому, что наш мир бесконечно меняется. Геополитические барьеры разорваны, и возникает ещё не исследованный поэзией мир. К сожалению, возникает этот новый мир в беспорядке и смятении.
Видя ежевечерне на телеэкране невинную кровь убитых и раненых на юго-востоке Украины, жертвы и разрушения на единых когда-то землях Дешт-и-Кипчак, слыша из уст бесстрастных дикторов имена и названия «Азов», «Майдан», «Беркут», «Айдар», «Саур», «Карачун», «Аксу», понимаешь (и сердцем и разумом), что все эти наименования родом из эпохи «Слова о полку Игореве», Калки и Каялы. И быть может, совсем по-иному могла бы сложиться нынешняя ситуация, если бы книгу Олжаса Сулейменова «Аз и Я» начали изучать ещё в те самые семидесятые годы прошлого столетия.
Её живые страницы следует постигать на молекулярном уровне — вынашивая для будущего атомы взаимопонимания, выстраивая на века и столетия этимологию духа.

Бахытжан Канапьянов,
«Литературная газета»

Фото: поэты Олжас Сулейменов (в центре), Бахытжан Канапьянов (справа), Леон Робель в Сорбонне. Париж, 1997 год.

Источник: Радио Азаттык

Май, 2016.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *